September 8th, 2012

Прозрение Збигнева Бжезинского.(1 часть)

Прозрение Збигнева Бжезинского.
e_vikyra
7 сентября, 21:58
Замечательная статья - рекомендую всем интересующимся глобальной политикой. Как говорится, лучше поздно, чем никогда - хорошо, что прозрел Бжезинский, прекрасно, что он об этом заявил во всеуслышание. Еще бы и ряд других деятелей прозрели...



Почему Западу нужна Россия: Удивительное превращение Збигнева Бжезинского

Оригинал статьи "Warum der Westen Russland braucht: Die erstaunliche Wandlung des Zbigniew Brzezinski"

Збигнев Бжезинский, родившийся в 1928 году, является одной из самых одиозных фигур американской внешнеполитической элиты. Его сочинения притягивают своей осмысленностью внешнеполитической реальности, и в то же время они вызывают чувство дискомфорта необходимыми последствиями осуществления этой внешнеполитической реальности. Так как Бжезинский лично активно участвовал в процессе протекания Холодной Войны, и к тому же по сей день тесно связан с нынешней политической элитой США, именно поэтому его книги являются не только историческими, но и одновременно политическими документами, которые позволяют читателю поближе познакомиться с глубинным пониманием американской внешней политики. И вот, Бжезинский снова вынес на суд читателей свою очередную книгу. Эта книга называется "Стратегическое прозрение" („Strategic Vision“, 2012), она в высшей степени любопытна в том смысле, что Бжезинский в ней описывает радикальный политический разворот США с далеко идущими последствиями. В своей новой книге Бжезинский выступает за масштабную ревизию всего предыдущего внешнеполитического курса США, взятого еще в начале Холодной Войны. Центральный тезис его книги — США находятся сейчас в той же ситуации, в которой находился Советский Союз в 1980-е годы.

Если в его самой известной книге "Большая шахматная доска" (1997) речь еще шла о том, что США должны взять под политический контроль Центральную Азию, а потом в другом месте он писал в 2008 году о том, что у США еще есть "второй шанс" построения однополярного мира, то теперь, 4 года спустя, в своей новой книге Бжезинский констатирует уменьшение политического влияния США в мире и установление многополярного мира как уже объективно свершившуюся реальность. Исходя из этого Бжезинский приходит к необходимости полного переосмысления дальнейшей стратегии США. Наиболее удивительным в его анализе геополитической реальности является тот факт, что он полностью пересматривает свое традиционно негативное отношение к России. Более того: Бжезинский считает, что выживание Запада в многополярном мире полностью зависит от того, удастся ли интегрировать Россию в систему Запада.

От Картера к Рейгану

Значительность внезапного перевоплощения Бжезинского в его новой книге можно себе в полной мере представить, если вспомнить весь путь его карьеры. Бжезинского можно сравнить с королевским советником в современной версии. Он соединяет в себе качества политического мыслителя и практика-реалиста с холодным умом. Уже в его самых ранних книгах можно видеть почитание Бжезинским института власти и его удовольствие анализировать этот институт власти. Бжезинский считал укрепление власти США своей главной задачей, которую он потом на практике решал при президенте Джимми Картере, будучи при нем советником по безопасности. Тогда, между 1977-1981 годами в роли советника, Бжезинский напрямую влиял на ход Холодной Войны. Если Киссинджер и Никсон были в первую очередь заинтересованы в сохранении статус-кво США в Холодной Войне, то Бжезинский неустанно искал пути обострения противостояния и доведения его до окончательной победы. Его влияние в американской политике нельзя недооценивать еще и потому, что геополитические концепты Бжезинского продолжались использоваться при следующей администрации президента Рейгана. В 1998 году Бжезинский открылся французской газете „Le Nouvel Observateur“ в интервью, что США финансово поддерживали исламских боевиков еще до вступления СССР в Афганистан. Как сказал тогда Бжезинский, цель этой политики поддержки исламских боевиков до вступления СССР в Афганистан была в том, чтобы как раз заманить туда СССР, увеличить эту вероятность. Когда его спросили в этом интервью, не сожалеет ли он уже сейчас о поддержке США в то время исламских боевиков, Бжезинский ответил: "Почему я должен сожалеть? Эта спецоперация была отличной идеей. С ее помощью мы заманили СССР в афганскую ловушку, и после этого Вы на полном серьезе ожидаете, что я могу сожалеть об этом. В тот день, когда русские официально переступили советско-афганскую границу, я написал президенту Картеру: сейчас у нас есть возможность устроить для СССР его собственный Вьетнам." Но когда корреспондент в этом интервью нерешительно намекнул Бжезинскому о связи сегодняшнего терроризма и исламского фундаментализма с финансированием США боевиков в Афганистане против СССР, Бжезинский ответил: "Что же важнее для мировой истории? […] Парочка фанатичных мусульман или освобождение Центральной Европы и окончание Холодной Войны?" (1)

Бжезинский: "Хобби, вредить России"

Американский экономист Джеймс К. Галбрайт как-то написал в своей статье, что "для Бжезинского это хобби, вредить России." (2) Этим он намекал на то, что Бжезинский даже после крушения СССР и падения берлинской стены не изменил своего крайне негативного отношения к России. Конечно понять Бжезинского можно, он, являясь одним из главных стратегов в Холодной Войне и посвятивший всю свою осознанную жизнь этой борьбе, хотел наверное после 1991 сполна насладиться плодами победы в этой войне.

Однако политическая стратегия Бжезинского, которая была вскоре представлена в 1997 в его наиболее популярной книге "Большая шахматная доска", означала в конечном счете нечто большее, чем просто наслаждение плодами победы США в Холодной Войне. Более детальный анализ этой книги показывает, что Бжезинский косвенно высказывается в ней за скрытое продолжение Холодной Войны, только другими методами.

Стратегический план, который Бжезинский представил в 1997 году, предусматривал продвижение США и их европейских партнеров на евразийском континенте до самой Центральной Азии. Бжезинский надеялся таким образом выстроить некий новый шелковый путь до самого Китая, а именно с помощью расширения Евросоюза на восток, принятием в члены НАТО Грузии и Украины, и прокладывания нефте- и газопроводов через союзные государства до самого Каспийского моря. Решающее значение для Запада этого нового шелкового пути заключалось в глазах Бжезинского в том, что Запад в этом случае расширит свое влияние до самого центра наиболее важного континента планеты — Евразии. Если бы удалось установить выгодный для Запада геополитический порядок в Евразии, то это бы автоматически повлияло бы на расклад сил на всех остальных континентах планеты, т.е. значило бы контроль Запада над всем миром. Одновременно с этим продвижением Запада в центр Евразии, по замыслу Бжезинского в книге 1997 года, Россия — самая большая по территории держава Евразии — была бы окружена с южных флангов и постепенно деградировала бы в страну третьего мира в новом мировом порядке Запада.

Страна-неудачник Россия и сверхдержава США

Бжезинский рассматривал Россию в 1997 году как обанкротившуюся во всех отношениях страну, которая должна была в ближайшие годы погрузиться в хаос, нищету и беспрерывные этнические конфликты. Бжезинский описывал тогда Россию как "черную дыру", которая уже не обладала никаким "геополитическим выбором" в своей жизни, "потому что по сути речь идет только о физическом выживании в чистом виде." (3)

Бжезинский даже вслух раздумывал в книге 1997 года о разделе России на части: "Россия тогда состояла бы из рыхлой конфедерации европейской России, Сибирской республики и Дальневосточной республики, которым бы по отдельности было бы гораздо легче устанавливать тесные экономические отношения с Европой, новыми центральноазиатскими государствами и с Востоком."(4) Однако какую-либо интеграцию России в расширенный мировой порядок Запада Бжезинский отвергал категорически: "Россия была слишком отсталая страна, экономически доведенная коммунизмом до нищеты, и поэтому более-менее подходящим демократическим партнером для США она стать была не в состоянии."(5)

Так же как Франция по окончании Первой мировой войны выступала за долгосрочные меры для ослабления Германского Рейха в Версальском договоре, так и Бжезинский выступал в 1990-е годы за новый мировой порядок, в котором Россия — побежденный геополитический конкурент — занимала бы место ослабленной, отсталой, проблемной и окруженной со всех сторон страны, которой было бы отказано в роли сколько-нибудь уважаемого геополитического игрока.

Та же неспособность Бжезинского отвыкнуть от мышления в категориях Холодной Войны отразилась в книге 1997 года относительно преувеличения будущей роли США. В 1997 году он исходил из того, что США как минимум еще одно поколение — т.е. до 2027 или даже еще дольше — сможет сохранять статус единственной мировой сверхдержавы. Этого времени хватило бы для США, размышлял Бжезинский, обустроить трансевразийский коридор — вдоль нового шелкового пути до Китая — в плане геополитической архитектуры безопасности. Это пространство, которое бы состояло из военных баз, нефте- и газопроводов, торговых путей, стран с прозападными правительствами, экономическими и финансовыми филиалами Запада — всё это географическое пространство должно было бы соединить обширные области Азии с расширившимися Евросоюзом и НАТО. И в финале предполагалось также интегрировать в эту прозападную евразийскую структуру и Китай. Потому что, говорит Бжезинский, "уже даже сеть мультинациональных концернов и различных международных организаций образует некую неформальную мировую систему." И эта неформальная система, поддерживаемая растущей глобализацией планеты, "несла бы на себе четкий отпечаток нынешнего властелина мира", что привело бы к тому, что политическая система США и их культура распространились бы на транснациональную мировую систему и ее бы изменили под свой облик: "И геостратегический успех такого целеполагания заключался бы в наследстве, которое бы Америка, являясь первой, единственной и последней сверхдержавой на Земле, оставила бы грядущему миру будущего."(6)

Однако теперь Бжезинский видит мир и его будущее по другому. Он распознал всё более увеличивающуюся тенденцию ослабевания западного сообщества. Если Западу не удастся заключить долгосрочный стратегический союз с Россией и Турцией, то это может обернутся для него глобальной изоляцией. Тем более это важно, учитывая нынешнее сближение Китая и России. Бжезинский даже пугает своих читателей тем, что США могут потерять свое влияние в Мексике. Бжезинский заключает: время всесильного игрока для Америки прошло, теперь уже США не могут как раньше самоуверенно представать в надменной позе перед Россией, Китаем, Индией, Бразилией, Ираном или Пакистаном.

Также довольно любопытна новая позиция Бжезинского по отношению к Ближнему Востоку в целом и к Ирану в частности. По мнению Бжезинского, политическое пробуждение в регионе арабских стран и во всем остальном мире, характерное для последнего времени, позволяет многим людям распознать, как США проецируют свою власть во всем мире. Если США или НАТО начнут на Ближнем Востоке новую войну, это приведет к растущему антиамериканизму, который станет причиной утраты влияния Запада в целом в этом регионе Земли. И из-за этого растущего политического самосознания людей во всем мире войны становятся нежелательными.

Разрыв с неоконами

Фактически новая книга "Стратегическое прозрение" Бжезинского окончательно порывает его связь с неоконсерваторами. И нужно признать, его отношение к неоконсерваторам США всегда было амбивалентным. С самого начала Бжезинский выступал за экспансию США в мире. Однако, в отличии от неоконсерваторов, которые хотели достичь того же, но только жесткими, военными, прямыми методами, Бжезинский видел экспансию Америки в русле общего тренда глобализации, так сказать в рамках естественных законов природы распространения культуры и ценностей. Будучи директором Трёхсторонней Комиссии (Trilateral Commission), Бжезинский рассматривал США как неформальную мировую империю, которая незаметно, исподволь, за закрытыми дверями определяла и регулировала международные отношения между остальными странами мира, в то время как неоконсерваторы, бравируя перед миром мощью империи США, стремились открыто с помощью войн и силы укреплять империю.

Бжезинский нацеливался удержать статус сверхдержавы США хотя бы еще на одно поколение. Дальше этого срока Бжезинский представлял уже Америку, которая бы растворилась в международном сплетении могущественных транснациональных концернов и организаций, продолжающих традиции и ценности американской политики и культуры в глобальном масштабе. Неоконсерваторы же желали видеть 21 столетие "Новым Американским Веком", обосновывая это избранностью и неповторимостью американской нации.

Вопреки этим разногласиям у Бжезинского были и общие воззрения с неоконами. И Бжезинский и неоконы приписывали США главную роль архитектора будущего мирового порядка. Также они сходились в том, что фундамент этого будущего мирового порядка США должен быть положен на Ближнем и Среднем Востоке. Также общим у них была стратегия недопущения союза России с Европой, недопущения влияния России на Европу и стратегия постепенного военного ослабления России посредством расширения НАТО к границам России, выстраивания космической военной составляющей против России, окружение ее военными базами и станциями ПРО. И еще общим было у Бжезинского с неоконами то, что они категорически отвергали налаживание партнерских отношений с постсоветской Россией, хотя она принадлежала к общему христианско-европейскому культурному миру.

В своей предпоследней книге "Второй шанс" („Second Chance“) 2007 года Бжезинский жестко критикует политику неоконов под руководством Буша-младшего. Он писал, что открыто на публику выставляемые империалистические амбиции неоконов тормозят и даже сводят на нет возможность США выстраивания нового мирового порядка в 21 веке. По мнению Бжезинского, война неоконов против терроризма была воспринята в исламском мире как война против ислама как религии, и поэтому это ослабило авторитет и уважение к США в этом регионе. Кроме этого, Бжезинский в этой книге обвинил неоконов в том, что они слишком мало делали против усиливающегося союза России и Китая.

И вообще, пишет Бжезинский, администрация Буша-младшего слишком мягко обращалась с Россией, "потому что русские не любят слабых" - сказал Бжезинский в одном из интервью в 2008 году. (7) И всё же, вопреки всем этим промахам неоконов Бжезинский всё еще видел в 2007 году "второй шанс" для Америки реализовать планы однополярного мира, сформулированные им в 1997 в книге "Великая шахматная доска". В книге "Второй шанс" 2007 года Бжезинский писал: "Решающим для Америки будет использование "второго шанса" после 2008 года более успешно, чем она использовала свой "первый шанс". Потому что третьего шанса у США уже не будет." (8)

Июль 2012
Перевод сделан Дмитрием Люфтом и прислан по электронной почте

Источник: Хауке Ритц (Hauke Ritz), Blätter
Война и мир

Прозрение Збигнева Бжезинского.(2 часть)

Итоги правления Обамы: Большой провал

На данный момент президентский срок Обамы подходит к концу и следуя аргументации Бжезинского в его новой книге "Стратегическое прозрение" 2012 года, США не использовали этот свой "второй шанс": "В будущем Америка должна будет проводить более ответственную и утонченную политику чем раньше. Мировое доминирование одной единственной державы больше невозможно, вне зависимости от того, насколько она сильна или слаба. Особенно это касается ситуации, когда на мировую арену вышли новые региональные державы." (9)

И это значит больше, чем просто вступление США в новый мультиполярный мир. В своих многочисленных интервью, посвященных новой книге "Стратегическое прозрение", Бжезинский указывает на то, что с установлением многополярного мира подходит к концу и вся 500-летняя эпоха мирового доминирования атлантических морских держав. Будучи спрошен в одном из интервью о последствиях такого развития событий, Бжезинский ответил: "В основном это значит, что мы больше не можем диктовать нашу волю. Мы больше не можем быть устрашающим глобальным игроком, который регулирует международные дела в мире." (10)

Это не значит, говорит Бжезинский, что мировой порядок, который сейчас постепенно устанавливается, будет определять Китай. Хотя бы в силу того факта, что граничащие с Китаем региональные державы Россия и Индия не позволят ему этого. Новый мир означает в том числе то, что граничащие с региональными державами страны — Грузия, Тайвань, Южная Корея, Пакистан, Афганистан, Украина, Израиль и части Ближнего Востока — утратят свою привязанность к США и будут вовлечены в силовую сферу влияния этих новых держав. По мнению Бжезинского в его новой книге, Запад всё же может избежать участи мировой изоляции и международного оттеснения на вторые роли. Но для этого нужно вдохнуть в него новые, живительные силы и разработать новую стратегию и план действий. Для Запада эта Новая Стратегия, пишет Бжезинский в книге "Стратегическое прозрение", должна заключаться в том, чтобы суметь интегрировать Россию и Турцию в международную систему Запада. Турция уже столетие ориентируется на Запад и его политическую систему и культуру, и по мнению Бжезинского, Турция должна и далее углублять это взаимодействие с Западом, в том числе достичь вступления в Евросоюз. Но решающим для будущего международного статуса Запада и для его укрепления будет вовлечение России в расширенное сообщество западных стран.

Такого рода союз, который базировался бы на универсальной системе политической культуры и ценностях и простирался бы от Ванкувера до Владивостока, обладал бы значительным политическим весом в мире, пишет Бжезинский. К тому же, по его мнению, в России уже сейчас постепенно кристаллизуется гражданское общество западного типа. В докладе для организации "Center of Strategic and International Studies" Бжезинский сказал, что Россия уже сегодня намного демократичнее, чем это показывают американские СМИ: "Если ты сегодня живешь в России, то ты можешь свободно читать в газетах прямую критику в адрес Путина — факт, достойный похвалы, которую в Америке не часто услышишь." (11) По мнению Бжезинского, эта тенденция демократизации России будет продолжаться и усиливаться, и вовлечение России в систему Запада можно будет осуществить в несколько этапов и в нескольких вариантах.

Америка, Запад и остальной мир

Но чтобы это расширение и увеличение Запада осуществилось, считает Бжезинский, нужно реформировать саму концепцию отношения Запада ко всему остальному миру. Потому что впервые со времени Французской Революции почти всё население земного шара сегодня начало мыслить политическими категориями, обрело политическое самосознание. И это глобальное политическое пробуждение, пишет Бжезинский, сопровождается при этом антизападными настроениями во многих частях мира. Испытанная несправедливость во время колониализма, военные интервенции США в разные страны после 1945 года, не разрешенный конфликт между Израилем и Палестиной, последние войны США на Ближнем Востоке: все эти факторы, пишет Бжезинский, проникают теперь в сознание мирового населения, и это ведет и даже уже привело к значительной утрате легитимности политики Запада в глазах остального мира. Это даже может привести к тому, что многие части земного шара могут принципиально пересмотреть свое отношение к Западу не в его пользу, факт, который в свою очередь другие державы, как, например, Китай, могут использовать в своих интересах. Поэтому учитывая сложившуюся ситуацию, пишет Бжезинский в "Стратегическом прозрении", Запад может только в том случае выжить, если он фундаментально пересмотрит концепцию своего отношения к остальному миру.

Бжезинский однозначно дает понять, что судьба всего западного сообщества зависит от того, удастся ли Западу это обновление. В одном из интервью он говорит: "Из нашего опыта мы должны знать, что применение военной силы несет за собой непредвиденные последствия и кроме того очень, очень затратно. […] Мы больше не можем быть глобальным полицейским, потому что это приведет нас к банкротству, вызовет внутриполитически социальный взрыв и внешнеполитически приведет к потере легитимности США". (12) В другом интервью Бжезинский говорит: "Америка может испытать тот же системный паралич, который был 1980-х годах в Советском Союзе." (13) В предисловии к книге "Стратегическое прозрение" Бжезинский приводит 6 параллелей между сегодняшними США и Советским Союзом 1980-х годов:

1. Застывшая, закостенелая и не способная к реформам политическая система
2. Финансовый банкрот вследствие военных авантюр и раздутого военного бюджета и военной промышленности
3. Падающий уровень жизни населения США
4. Наличие политического класса, который нечувствителен к растущему социальному неравенству, и который думает только о собственном обогащении
5. Попытки компенсировать снижающуюся легитимность власти внутри США внешнеполитическими картинками врага
6. Внешняя политика США, ведущая к самоизоляции в мире

Паралич Соединенных Штатов Америки

Далее Бжезинский говорит в своей новой книге, что этот всесторонний паралич США может быть преодолен только в том случае, если США проведут масштабные внутри- и внешнеполитические реформы. Внутриполитические реформы должны выражаться в сокращении жажды наживы и коррупции в западных экономиках, а также в увеличении возможностей социальных лифтов в западных обществах. И хотя, по мнению Бжезинского, Запад является на сегодняшний день единственной в мире культурой, которая может предложить современную модель цивилизации, но всё же с высокой смертностью младенцев, высокой безработицей, разваливающейся инфраструктурой и низкой возможностью социальных лифтов, как сегодня в США и на Западе в целом, такое общество не может быть привлекательной моделью для других. Только в том случае, если западные общества снова станут привлекательными примерами для подражания, только тогда они смогут распространять демократию и в других регионах мира.

Внешнеполитический паралич, как его испытал СССР в 1980-х, США могут превозмочь только в том случае, если будет устранено то безразличие, с которым сегодня относится западная общественность к другим странам. По мнению Бжезинского, сегодняшние, впрочем как и вчерашние, американцы практически ничего не знают о других народах. В книге "Стратегическое прозрение" Бжезинский цитирует статистические данные, которые показывают, что 75% американцев не знают, где на географической карте находится Иран, а 88% не могут найти Афганистан. (15) И американские политики, говорит Бжезинский, осознанно и целенаправленно используют это безразличие американцев, чтобы завоевать их доверие. Это привело к тому, что общественное обсуждение внешнеполитических вопросов на ТВ и в СМИ в западных странах проходит "всё более примитивно, односторонне и исторически регрессивно". (16) В беседе с журналистом Джеффри Браун Бжезинский назвал восприятие внешнеполитических процессов западной общественностью "безграничным невежеством". (17) И, соответственно, американская общественность с ликованием приветствовала войну с Ираком, хотя она оказалась стратегической ошибкой высшего сорта, говорит Бжезинский в "Стратегическом прозрении". И это по его мнению не должно повториться в преддверии возможной войны с Ираном, которую Бжезинский считает стратегически бессмысленной, он пишет: "Я думаю, весь мир будет над нами смеяться, если мы пойдем войной на Иран". (17)

"Демократия" без харизмы

В "Стратегическом прозрении" Бжезинский пишет, что на сегодняшний день в западных СМИ слышны голоса почти исключительно сторонников войны, умеренные мнения подавляются. По его мнению это касается не только США, но СМИ всех западных стран. В Европе общественные обсуждения в СМИ тоже всё более и более направляются на создание образа врага, при этом противоположная внешнеполитическая позиция стран искажается или даже совсем утаивается. И вот такое систематическое опускание за скобки адекватного положения дел руками западной прессы серьезно угрожает национальной безопасности по многим причинам, пишет Бжезинский. Во первых, частично из-за этого принимаются неверные стратегические решения. Во-вторых, однобокое освещение событий западной прессой очень хорошо замечается и регистрируется в других странах. Тем самым, по мнению Бжезинского, западные СМИ уничтожают привлекательность и харизматичное воздействие западной демократии на другие страны, что ведет к еще большему усилению и без того уже сейчас происходящей изоляции Запада в мире.

Поэтому Бжезинский призывает в книге к усиленному просвещению западной общественности во внешнеполитических темах. По мнению Бжезинского, Обама произнес прекрасные речи в Каире и Праге. Но Обама должен говорить прямо и с американским народом, он должен также уведомить американцев об изменившемся положении США в мире. При этом Бжезинский подчеркивает в книге, что только Обама из всех остальных нынешних кандидатов в президенты способен осуществить изменение внешнеполитического курса, который так необходим сегодня Америке.

Из черта в ангелы?

Чудесная перемена взглядов, которые выражены Бжезинским в его новейшей книге "Стратегическое прозрение", кажется нам в высшей степени любопытным феноменом. Будучи советником по безопасности при президенте Джимми Картере, Бжезинский обострил противостояние с Советским Союзом и намеренно довел ситуацию в Афганистане до эскалации, что вызвало войну, миллион убитых и возникновение сегодняшней Аль-Каиды. Но и после распада СССР Бжезинский продолжил борьбу против России. К примеру, Бжезинский еще во время короткой войны России с Грузией в 2008 году высказался за долгосрочную международную изоляцию России. (18) На фоне всего этого нынешнее превращение Бжезинского просто поражает — внезапно он ратует за сближение и даже примирение с Россией. Также сильно впечатляет его требование, что демократию нельзя распространять в мире с помощью внешнеполитического давления, а только собственными примерами успешного воплощения демократии.

Нельзя не отметить и способность Бжезинского, будучи уже в глубокой старости, менять угол зрения и перспективу взгляда на происходящие мировые события, хотя было бы еще лучше, если бы Бжезинский еще раньше, уже в 1990-х призвал бы западное сообщество интегрировать Россию в Запад. За то, что такое сближение с Россией и ее интеграция в Запад в то время 1990-х, когда это было бы легко сделать, лишь поманив ее пальцем, не состоялось, в большой степени несет ответственность как раз сам Бжезинский. Но, может быть, эта новая, неожиданная ревизия его взглядов на отношения с Россией как раз и является с его стороны признанием того, что он несет вину и ответственность за прошлое негативное отношение Запада к России.

Также нужно признать правоту критики Бжезинского относительно примитивного и однобокого понимания внешнеполитических процессов современным западным обществом. Но также и здесь нельзя не отметить, что в процессе создания этого однобокого медийного понимания, этой информационной демагогии в западных СМИ участвовал в значительной степени и сам Бжезинский. Например, когда Бжезинский в 2008 году сравнил Путина с Гитлером. (18) Бывшему советнику президента Бжезинскому должно быть прекрасно известно, что современные войны ведутся и выигрываются в информационном пространстве. Именно поэтому как Пентагон, так и НАТО поставили свою работу со СМИ на профессиональную основу, затрачивая на это всё большие суммы денег. Убедиться в этом можно на примерах представления в СМИ войны во Вьетнаме, в Персидском заливе и недавно в Ливии. И поэтому Бжезинский должен прекрасно понимать, что то безразличие западной общественности к внешнеполитическим процессам, на которое он жалуется в своей новой книге, возникло исторически, т.е. имеет долгую историческую традицию. Но Бжезинский почему-то совсем не упоминает в своей новой книге об этой давней традиции взаимного сотрудничества военно-промышленного комплекса Запада с западными СМИ.

Всё же, вопреки всем выше указанным замечаниям и оговоркам, "Стратегическое прозрение" Бжезинского дает повод для надежды, что союз западных государств все же еще мог бы быть способен на самоисправление, чтобы нам на Западе всё-таки удалось бы избежать предсказываемые Бжезинским мировую изоляцию и закостенение, как это произошло в 1980-х с Советским Союзом.

Июль 2012

Автор: Хауке Ритц (Hauke Ritz)

Ссылки:

[1] „How Jimmy Carter and I Started the Mujahideen“, Interview mit Zbigniew Brzezinski, in: „Le Nouvel Observateur“, 15.1.1998.
[2] James K. Galbraith, Democracy inaction, in: „Salon”, 30.11.2004.
[3] Zbigniew Brzezinski, Die einzige Weltmacht – Amerikas Strategie der Vorherrschaft, Berlin 1997, S. 180.
[4] Ebd., S. 288 f.
[5] Ebd., S. 153.
[6] Ebd., S. 307.
[7] Zbigniew Brzezinski, Russians don’t like weak people, www.day.kiev.ua/154348.
[8] Zbigniew Brzezinski, Second Chance – Three Presidents and the Crisis of American Superpower, New York 2007, S. 216.
[9] Zbigniew Brzezinski, Strategic Vision – America and the crisis of global power, New York 2012, S. 131.
[10] Zbigniew Brzezinski, Conversations, in: „PBS Newshour“, 8.2.2012.
[11] Zbigniew Brzezinski, Strategic Vision, Center of Strategic and International Studies, 9.2.2012.
[12] Zbigniew Brzezinski, Conversations, in: „PBS Newshour“, 8.2.2012.
[13] Zbigniew Brzezinski, Strategic Vision, Center of Strategic and International Studies, 9.2.2012.
[14] Zbigniew Brzezinski, Strategic Vision – American and the crisis of global power, New York 2012, S. 4.
[15] Ebd., S. 52.
[16] Zbigniew Brzezinski sounds alarm against military action against Iran, in: „Reuters TV“, 7.3.2012.
[17] Zbigniew Brzezinski, Conversations, in: „PBS Newshour“, 8.2.2012.
[18] Zbigniew Brzezinski, Russlands Vorgehen ähnelt dem von Hitler, in: „Welt Online“, 11.8.2008.

Журнал "Страницы немецкой и международной политики", в печатной версии журнала статья находится на стр. 89-98, 7 номер, 2012. (Blätter deutsche und internationale Politik 7/2012, Seite 89-98).


Перевод сделан Дмитрием Люфтом и прислан по электронной почте

Источник: Хауке Ритц (Hauke Ritz), Blätter
Война и мир

Державный акционист и его конкуренты.

Пишет ivan (ivand)
2012-09-06 19:46:00
Путин дал интервью телеканалу «Russia today» еще третьего сентября. Но у телеканала «Russia today» есть одна удивительная особенность – его вообще никто, никогда и нигде не смотрит. А, нет, две: еще грандиозный бюджет, конечно, но первая особенность сейчас интересует нас больше.
Ленивая русскоязычная публика с текстом интервью ознакомилась только шестого. А ведь шестого-то это уже был другой президент. Пусть пиарщиков премирует или казнит, это главе свободной страны самому решать, но представить себе Путина без клюва пока мало у кого теперь получается. Время публикации разорвало контекст.

Читаешь, то есть, протокольные рассуждения об экономических задачах, стоящих перед саммитом АТЭС, а в голове – «халат, шлем, и клюв». Ну, какая тут экономика? Тут только грусть: жалко ведь, что он на саммит без клюва поедет. Костюм помог бы наглядно продемонстрировать настоящее отношение РФ к мировому общественному мнению, например.

Иное дело – рассуждения о делах в Сирии и Египте. Нашим журавлям скоро на юг лететь, и заинтересованность Путина событиями в регионе выглядит понятной, обоснованной. Можно даже сказать, кровной.

И уж тем более понятны рассуждения президента Российской Федерации о жизненном и творческом пути участниц панк-группы «Pussy Riot». Мы с вами третьего сентября ничего о предстоящем полете державного дельтапланериста во главе стаи стерхов не знали. Но Путин-то знал ведь. Может даже, в глубине души уже настраивался как-то. Его про американские выборы спрашивают, или про скучную смерть какого-то скучного человека, из-за которого уважаемые люди могут лишиться возможности на нормальные курорты ездить, а у него в голове – стрекот дельтаплана и призывное курлыканье.

А теперь задумайтесь, вспомнив все, что вы прочли вчера в блогах и онлайн-изданиях о полете первого лица среди вымирающих птиц: кем еще отныне стал национальный лидер? На каком пьедестале ему пока не доводилось бывать? На какую поляну он решил забраться? До каких, извините, высот долететь?

Ну, конечно, он теперь главный акционист в стране. По крайней мере, претендент на это звание. Кулик воет от зависти. Мавромати зашивает себе все, что прежде не успел зашить. Тер-Оганян готовит очередное гневное разоблачение в «Живом Журнале». Никому из мэтров отечественного акционизма такое внимание публики и не снилось. А казалось бы, всего-то – шлем, халат и клюв.
И на этом поприще у Путина-акциониста только один конкурент - «Pussy Riot». Только о них писали в последнее время больше, чем о «Полете надежды». Только они и могут посоревноваться с царственным художником за внимание публики.

И если на слова, сказанные Путиным в адрес панк-группы взглянуть с этой точки зрения, все разом встает на свои места. Все упреки отпадают сами собой. Вот, говорят, напутал президент. Не та последовательность акций, да и сами акции – не те, и вообще, складывается ощущение, что с делом он знаком по статьям в какой-нибудь, прости Господи, «Экспресс-газете».
Но тут надо просто знать художников. Во-первых, всякий настоящий художник трудами коллег не интересуется никогда. Вообще, редко что-нибудь, кроме самого себя настоящего художника интересует. Коллег настоящий художник презирает и считает бездарными. А представление об их творчестве имеет самое приблизительное.

Именно эти качества настоящего художника Путин в своем ответе и демонстрирует.
И, кроме того, как человек в политике искушенный, он выстраивает целую риторическую стратегию атаки. Понятно ведь, что, пытаясь, например, представить акцию в «Ашане» этакой фашистской выходкой, он не в случайного слушателя целит. Он ссорит главных конкурентов с потенциальными кураторами и арт-критиками, в среде которых, как всякому известно, преобладают люди левых взглядов.

И, таким образом, каждое слово в пассаже о «Pussy Riot» приобретает свой настоящий смысл. Даже рассуждая о групповом сексе художник Путин коллег не развратницами хочет выставить, а просто халтурщицами. Ну кого в среде любителей контемпорари арта напугаешь развратом? Иное дело – лень и недобросовестное отношение к работе.

И тут задумаешься – точно ли акционист Путин беседует с журналистом Оуэном? Что ему грезится на самом-то деле? Премия «Инновация», может быть? Премия Кандинского?
- Богородица, премию подгони, - вот что он, кажется, на самом деле хочет сказать.

Мое время



Каждое утро, просыпаясь на 10 минут раньше будильника, я думаю о том, чтобы проспать эти 10 минут с ощущением полноценного часового утреннего сна. Но 10 минут проходят за 10 минут, и я встаю, в очередной раз убеждая себя в том, что я люблю вставать по утрам. На самом деле я просто привыкла за долгие годы это делать автоматически быстро, не вдаваясь в подробности своих желаний. Я наливаю себе зеленый чай и смотрю на залитую солнцем Москву. Для меня всегда было важно обрести дом, из которого не захочется уходить. Приятно, что все в квартире напоминает мне о первых серьезных единоличных решениях. Цвет стен, размер люстр, деревянные подоконники... Развод делает нас сильнее или слабее. Я предпочла первое.

Рядом с моей кроватью всегда два телефона. Я засыпаю, поверяя почту, и просыпаюсь, делая то же самое. Конечно, через час-полтора я в машине спокойно могу посмотреть аналитику по всему, что меня интересует, но все равно спешу сделать раньше, чем это сделает для меня кто-то другой. Просмотрев Яндекс.Новости, почту и блоги, я спокойно перехожу к ежедневной жизни.

Хотя при современном развитии интернета и, как следствие, ежесекундном обновлении новостей, при моей профессии сохранять спокойствие достаточно сложно. Ты и сам можешь стать новостью в любую минуту, если живешь в публичном пространстве. Я это знаю, но все равно меня иногда подмывает сыграть в эти социальные игры с аудиторией. Сидишь безвылазно в кабинете, не выходя из рабочих переписок, выкладываешь фотографию кольца – и на тебе, пожалуйста, через 30 минут маленькие сайтики уже подают эту новость с кричащими заголовками. Ровно сутки нужны для того, чтобы к ним подключился Садальский или кто-то еще из моей прошлой жизни, которую я прожила и пошла дальше.

Иногда я читаю о том, что я вычеркиваю кого-то из жизни в силу ненадобности. Для образа сильной женщины это блестящая характеристика, только это не я. Я долгое время не умела расставаться с людьми вообще. Как корабль, собирала всех, кто хотел плыть дальше, подчас не замечая, что перегруз налицо и в этом составе мы вряд ли доплывем до пункта назначения. Я любила Андрея, но мы выросли в людей с разными приоритетами и интересами в жизни. Классические оковы нас не сдерживали. Андрей всегда знал, что я смогу вырастить детей одна. Хотя это неправильно. Не отпускайте своих мужей ни в какие далекие путешествия. Если они вам мужья и если они вас любят. Я не знаю, что там за тридевять земель лучшего нашел Андрей, уехав на Ямайку, Кубу и остров Пасхи. Но я точно знаю, что детям нужен отец, а Skype, увы, никому не заменит поцелуя перед сном, родительского шепота и даже легкого подзатыльника, по которому тоже начинаешь скучать, если его два года уж как нет.

Стас любит убеждать всех, что он на стороне сирых и убогих. Но для этого надо самому быть сильным. А Стас слаб, как малыш, который боится вырасти и узнать о мире правду. Поэтому он и живет своей правдой все эти годы. Помочь ему вырасти невозможно, поэтому пришлось оставить его, как ребенка в детдоме, сказав, что на время, а получилось, что навсегда. Я предпочла вырасти и выбрать. В первую очередь спокойствие моих детей. Как любая мать, я стараюсь оберегать своих детей от всего, что может причинить им боль. У меня нет времени на склоки и онлайн-драмы. Сегодня общество похоже на ребенка, которому разрешили пожить взрослой жизнью. Ребенок до определенного возраста не думает о последствиях. И он верит во все, что сам говорит. Даже когда говорит неправду. Или думает, что говорит правду.

Мы все сегодня оказались друг против друга в интернете. Садальский против меня, Собчак за Садальского и против меня, а я против того, чтобы склоки и выяснения отношений становились смыслом жизни. По большому счету, даже если Сурков и Навальный сядут вместе поговорить, то уверена, на две трети сойдутся во мнениио том, что принято называть хорошим и плохим. Правда, к этому «хорошо и плохо» мы все идем своими путями.

Я не считаю, что путь Ксении неправильный или ее методы непорядочны. У нее своя правда и свой путь. Очень хорошо помню момент, когда в «Нереальной политике» сказала ей, что она станет иконой оппозиции. Ксения тогда широко открыла глаза и сказала, что этого никогда не будет, она простой журналист, которого переполняет чувство несправедливости. Она страстная. Когда говорит, она искренне верит в свои слова.. И ты тоже ей веришь, потому что от каждого слова веет страстью. Неважно, что она потом сделает по-другому и забудет о том, что говорила. Важно другое. Чем больше она о тебе говорит, тем меньше хочется с ней спорить. Как с ребенком, который решил, что ему несправедливо поставили двойку, учительница-сволочь и виноваты все вокруг. Он вам все равно не признается, что в произошедшем есть и его вина.

Продолжение читайте в сентябрьском номере журнала «Караван историй. Коллекция».

Безусладная жизнь чиновника

Для счастья не хватает вам любовника?
Забудьте в этом смысле про чиновника.
Любви с чиновником уже не может быть,
Нельзя чиновника бесплатно полюбить.
Положено такому человеку
Интим иметь по кассовому чеку.


Секс с чиновником будут считать взяткой



думаю я

Если за нами придут: Михаил Соломатин об общественном климате.

В известном стихотворении пастора Мартина Нимёллера "А когда пришли за мной, уже не было никого, кто мог бы протестовать" мне послышался призвук ханжества. Отсылка к этой формуле в очередной раз прозвучала недавно, во время сбора подписей в защиту Константина Крылова (в списке я, к своему удовольствию, фигурирую среди "литераторов иных направлений"), впрочем, это неважно: Нимёллера цитируют постоянно.


Наведя справки насчет Нимёллера, понял, что не ошибся в своих ощущениях: пастор до своего ареста в 1937 году был вовсе не каким-нибудь равнодушным проповедником морали "моя хата с краю", на что вроде бы намекает его стихотворение, а вполне последовательным сторонником Гитлера. Разочарование наступило после того, как пастор понял, что фюрер поставил себя выше протестантской церкви. Нимёллер не просто поленился или побоялся протестовать раньше, когда приходили за коммунистами и евреями (точный текст стихотворения неизвестен, но в канонической версии евреи в нем вовсе не упомянуты), а сознательно промолчал. В 70-е годы Нимёллер пояснял: коммунисты были не друзья, а враги Церкви, поэтому Церковь и молчала, когда после пожара в Рейхстаге их забрали (Martin Stöhr. Zur Frage eines Antisemitismus bei Martin Niemöller). Насчет евреев Нимёллер пояснял, что был антисемитом в годы Веймарской республики, но в 1945 вернулся из восьмилетнего заключения "совершенно другим" человеком.


Формула Нимёллера индифферентна к морали. Из нее следует, что можно поддержать любую группу ради того, чтобы эта группа поддержала тебя. В таком значении, увы, слова Нимёллера обычно приводят, помещая их в контекст сильно полюбившейся нашим современникам сентенции, часто ошибочно приписываемой Вольтеру: "Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать". Связанная с самой идеей Общественного договора концепция сделки подменяет совесть имморалистским принципом do ut des. Ложность формул Нимёллера и псевдо-Вольтера (на самом деле это биограф Вольтера Эвелин Холл) не вполне очевидна, и в этом их коварство. Так, понимая, что преследование Pussy Riot политически мотивировано, и что вынесенный судьей Сыровой приговор стал очередным ударом по правам человека, я ни в коем случае не готов умереть за право феминисток задирать ноги в главном храме страны. Я готов бороться с несправедливостью, и именно поэтому не приму навязываемого мне морального обязательства идти на жертвы ради чьего-то права игнорировать мои права.


Поддерживая Крылова, я делаю это не из опасений остаться без поддержки, когда "придут за мной", а просто потому, что считаю претензии к нему необоснованными. Не странно ли, что у нас сформировалась устойчивая привычка искать опору в цитатах выдающихся людей для принятия решений, которые следует принимать автоматически? Решаете вы, скажем, вопрос, можно ли отстреливать бомжей, а нужная цитата никак не находится. Или того хуже: находится, но не у Нимёллера, а у Мюллера. Нельзя считать здоровым общество, члены которого нуждаются в дополнительной мотивации, чтобы поступить по совести.


Между тем, времена так быстро меняются, что сама совесть, похоже, вот-вот вновь начнет считаться "буржуазным предрассудком". Так, религиозный публицист Сергей Худиев сочинил недавно своеобразный манифест анти-покаяния. Сейчас, когда расцветает культ силы, а милосердие допускается только в виде "добра с кулаками", действительно пришло время таких манифестов. Читая свежую публицистику или записи в блогах, я то и дело правлю в уме чужие заголовки, подчеркивая суть: "почему я не стану помогать нищим", "почему я положу в протянутую руку камень", "почему меня радуют чужие печали" и т.п.


Все бы ничего, но рассуждения Худиева стали своеобразной антитезой к известному высказыванию Аверинцева об отличии европейской культуры совести от азиатской культуры стыда, которая велит человеку скрывать свои неприглядные тайны. "Разумеется, сегодня и в странах Востока имеются правозащитники, готовые на жертвы, – писал Аверинцев, – но я не способен вообразить, скажем, китайского Солженицына, который с такой же силой и такой же открытостью, как его русский собрат, выступил бы перед всем миром в качестве вдохновенного обвинителя, перечисляющего все преступления своего глубоко любимого Отечества!". Аверинцев, предвидев многое из того, что случилось с нами, не ждал, вероятно, что Россия двинется в сторону культуры стыда, и, уж тем более, не думал, что в ту же сторону двинется христианская публицистика.


С точки зрения Худиева, по всей видимости, стыд – просто другое название совести. Характерно, что Худиев рассуждает о покаянии, пользуясь лексикой, обычной при описании физиологических аспектов стыда ("ужасно неприятное чувство", "нам хочется 'провалиться под землю'", "спрятаться с глаз долой хоть под землю", "хочется спрятаться в тень"), и в полном соответствии с духом современного психоанализа объявляет это "неприятное чувство" вредным. Впрочем, еще Сталин указывал 1 сентября 1930 года в письме Молотову: "нужно отбросить ложный стыд".


Беда не в том, что Худиев плох, а в том, что он хорош. Про него вполне можно сказать словами Атоса: "а ведь этот еще из лучших!". Других православных у нас для вас нет. Этот парафраз сталинского высказывания положено теперь произносить с гордостью, что можно считать точным указателем на перспективы духовного роста нашего общества.

Мы попались в ту же ловушку, что и Запад. Исторический вызов и там и тут воспринимается уже просто как досадная помеха – как это и должно восприниматься в обществе потребления. Это видно, кстати, и по мотивации, заложенной во все той же формуле Нимёллера. Пастор, когда за ним "пришли", был заурядным фашистом, а восемь лет заключения сделали из него, как он сам признавался, другого человека. Именно этот другой человек и стал президентом Всемирного совета церквей, одержав таким образом убедительную победу в борьбе за распространение христианства, которая ранее и привела его к конфликту с Гитлером. Как может не просто верующий человек, а религиозный подвижник столь трепетно относиться к своей физической свободе, если лишившись ее, он пережил столь грандиозный духовный взлет?


Ну а если все-таки придут за нами... Страх потерять близких, утратить трудоспособность, остаться без работы и постоянное ожидание, что вот сейчас отомрет очередной участок того, что составляет культурное пространство страны и мира и, если так можно выразиться, душу человечества, – все это вытесняет страх того, что за тобой "придут". В каком-то смысле за тобой уже давно пришли, и надо быть большим гордецом, чтобы этого не заметить.
ИСТОЧНИК