makanom (makanom) wrote,
makanom
makanom

Декрет о мире. Отрывок из воспоминаний жены Свердлова

Клавдия Тимофеевна Свердлова (1876-1960) друг, соратник и жена Якова Михайловича Свердлова, член партии с 1904 года

Борьба за мир. "Левые коммунисты"

Первым актом Советской власти, первым декретом, принятым II Всероссийским съездом Советов, был Декрет о мире. Советская Россия предложила всем странам, участвовавшим в войне, немедленно начать переговоры о справедливом демократическом мире.
Это предложение было встречено в штыки бывшими союзниками России. Буржуазия Англии, Франции, Соединенных Штатов всеми силами пыталась помешать выходу России из войны, стремясь использовать русского солдата в качестве пушечного мяса. Дело дошло до того, что представители союзнических миссий в России предложили советскому главковерху Крыленко по 100 рублей за каждого солдата, остающегося на фронте.
Встретив со стороны «союзных» держав отказ участвовать в мирных переговорах, Советское
правительство в начале декабря 1917 года само приступило к переговорам с Германией и Австрией и добилось временного прекращения военных действий, заключив соглашение о перемирии.
Мудро использовав ожесточенную борьбу двух групп империалистических разбойников — Германии и Австрии, с одной стороны, и Франции, Англии и США — с другой, вцепившихся друг другу в глотку, Советское правительство получило некоторую передышку. Передышка эта, однако, могла стать прочной лишь в том случае, если бы Россия вовсе вышла из войны, заключив мир с Германией. Но на пути к миру стояли тысячи трудностей. Вся международная и русская буржуазия, все ее пособники и прислужники — меньшевики, эсеры и прочие — всячески пытались воспрепятствовать героическим усилиям большевиков вывести Россию из войны.
Русские капиталисты, а вслед за ними меньшевики и эсеры развернули бешеную кампанию против
большевиков, клеветнически обвиняя нашу партию в капитуляции перед исконным врагом России — Германией. На деле они не помышляли о сопротивлении вторгшимся в Россию ордам немецких захватчиков.
----------------------------------------------------------------------------------------
40 Незадолго до этого Володарский был назначен народным комиссаром по делам печати и редактором петроградской «Красной газеты».
150 К.Т. Свердлова «Яков Михайлович Свердлов»
----------------------------------------------------------------------------------------
Только бы затянуть войну, только бы не дать окрепнуть Советской власти! Пусть немецкие империалисты грабят и разоряют страну, пусть захватят хоть половину России, лишь бы удушить при их помощи большевиков, — вот что было нужно русским капиталистам и их меньшевистско-эсеровским лакеям. Немецкий разбойничий империализм был во сто крат ближе русской буржуазии, чем русские рабочие и крестьяне, разбившие цепи векового гнета и взявшие власть в свои собственные руки.
В этот архитяжелый момент, когда так важно было единство и несокрушимая монолитность партии, кое-кто из членов партии дрогнул и скатился на антипартийные позиции, выступив против заключения мира с Германией. Внутри партии оформилось течение, получившее наименование «левых коммунистов», к которому примкнули все колеблющиеся, неустойчивые, запутавшиеся элементы. «Левые коммунисты», не скупясь на трескучие фразы, кричали о недопустимости переговоров с империалистами, требовали «революционной войны», чего бы это ни стоило. Во главе «левых коммунистов» стояли Бухарин, Пятаков, Оболенский (Осинский), Ломов, Яковлева, Радек, Манцев и другие.
Ожесточенную борьбу против ленинской линии развернул и Троцкий со своими единомышленниками, придумавший «хитроумную» формулу: войны не ведем, но и мира не заключаем.
Пока мирные переговоры с Германией, ведшиеся в Брест-Литовске, безрезультатно тянулись, «левые коммунисты» все больше активизировались, и борьба внутри партии обострялась.
28 декабря 1917 (10 января 1918-го) года Московское областное бюро РСДРП (б), где взяли верх «левые коммунисты», приняло решение считать необходимым мирные переговоры прекратить. В тот же день за прекращение переговоров с немцами высказался и Петербургский комитет партии.
Вожаки «левых коммунистов» — Бухарин, Пятаков, Ломов, Оболенский (Осинский), Преображенский принялись бомбардировать ЦК письмами, требуя немедленного созыва партийной конференции для обсуждения линии ЦК в вопросе о мирных переговорах с Германией.
Поскольку делегаты на конференцию выделялись комитетами, а не выбирались организациями,
руководители же некоторых комитетов разделяли взгляды «левых коммунистов», такая конференция могла высказаться в их пользу, на что «левые коммунисты» и рассчитывали.
На заседании ЦК, рассматривавшего вопрос о созыве конференции, Владимир Ильич дал решительный бой «левым коммунистам», убедительно доказав, что конференция ничего не даст, и потребовал созыва партийного съезда. Четырежды пришлось выступать Владимиру Ильичу, прежде чем было принято окончательное решение.
Яков Михайлович, также неоднократно выступавший на этом бурном заседании, решительно
поддерживал точку зрения Ильича. Поддержало Ленина и большинство членов ЦК. Требования «левых коммунистов» были отвергнуты, и ЦК вынес постановление о созыве партийного съезда, который и должен был окончательно решить вопрос о войне и мире.
Пока Троцкий, Бухарин и их сторонники навязывали ЦК бесконечные дискуссии, препятствуя принятию требований Ленина о немедленном заключении мира, пока вследствие этого решение не принималось, германское командование прервало переговоры, нарушило перемирие, и германские полчища двинулись в глубь России.
Основным виновником срыва переговоров был Троцкий. Он возглавлял в то время советскую мирную делегацию в Брест-Литовске. Когда 10 февраля 1918 года немцы предъявили советской делегации ультиматум, Троцкий вопреки прямому указанию Ленина принять ультиматум, если таковой будет предъявлен, заявил, что Советская Россия мира не подписывает, но войну прекращает.
18 февраля, после получения известий о немецком наступлении, Центральный Комитет партии заседал с незначительными перерывами почти целый день. Ленин, а вслед за ним Свердлов и еще ряд членов ЦК решительно потребовали возобновления мирных переговоров с немцами. Вопреки отчаянному сопротивлению Бухарина и маневрированию Троцкого было решено обратиться к немецкому правительству с предложением немедленно заключить мир. В тот же день партия приступила к мобилизации всех сил для отпора немецким захватчикам.
21 февраля был опубликован написанный Лениным декрет Совета Народных Комиссаров.
«Социалистическое отечество в опасности! — писал Ленин. — Мы объявили немцам о нашем согласии
подписать их условия мира, но они тянут с ответом и продолжают наступать. Все силы и средства страны надо целиком поставить на дело революционной обороны. Каждую позицию защищать до последней капли крови!»
В тот же день был создан Комитет Революционной Обороны Петрограда, на который было возложено руководство всеми военными действиями против немцев. Яков Михайлович вошел в состав Комитета и в его бюро. Им же было написано положение, определявшее задачи и круг обязанностей Комитета Революционной Обороны.
По призыву партии и Советского правительства лучшие, передовые представители рабочего класса шли на фронт. Формировались отряды новой армии, армии революционного народа. 23 февраля 1918 года был объявлен днем всеобщей мобилизации сил. Этот день и был увековечен как день рождения Красной Армии, Однако рабоче-крестьянская армия, которая только-только создавалась, не могла еще должным образом противостоять вымуштрованным, вооруженным до зубов германским захватчикам.
22 февраля был, наконец, получен ответ немецкого правительства на мирное предложение Советского правительства. Выдвинутые немцами условия мира были гораздо тяжелей тех, которые отверг ранее Троцкий. Но выхода не было, мир был необходим.
23 февраля Центральный Комитет собрался вновь. Яков Михайлович огласил германские условия. Сразу же взял слово Ленин. Политика революционной фразы, заявил он, окончена. Если эта политика будет теперь продолжаться, то он выходит и из правительства, и из ЦК. Для революционной войны нужна армия, ее нет. Значит, надо принимать условия.
И опять ожесточенно воюют против Ленина Бухарин, Троцкий... Даже среди сторонников Ленина не все были склонны подписать германские условия, столь они были тяжелы и унизительны.
Вновь и вновь берет слово Ленин: «Некоторые упрекали меня за ультиматум. Я его ставлю в крайнем случае... Эти условия надо подписать. Если вы их не подпишете, то вы подпишете смертный приговор Советской власти... Я ставлю ультиматум не для того, чтобы его снимать».
Решались судьбы революции, и Ленин был вынужден говорить языком ультиматума. В этот критический момент, когда каждый час промедления грозил существованию Советской власти, один из ближайших сторонников Бухарина в тот период, Ломов, договорился до того, что предложил отстранить Ленина от руководства правительством. «Если Ленин грозит отставкой, — заявил Ломов, — то напрасно пугаются. Надо брать власть без В. И. Ленина».
Борьба продолжается. Снова и снова выступает Ленин. Убеждает, разъясняет, доказывает. Свердлов твердо и последовательно поддерживает Ильича, с Лениным уже большинство членов ЦК. За предложение безотлагательно принять германские условия голосует большинство Центрального Комитета. Одновременно ЦК решает всемерно усилить организацию обороны.
После того как Центральный Комитет вынес свое решение, вопрос был перенесен во Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет, который один был правомочен решать в государственном порядке судьбы республики, решать: война или мир.
Всю ночь с 23 на 24 февраля 1918 года, вплоть до утра, шли в Таврическом дворце заседания,
решавшие, быть или не быть Республике Советов. Прежде чем созвать ВЦИК для вынесения
окончательного решения, собрались фракции: большевистская и левоэсеровская, заседавшие в эту ночь то порознь, то совместно.
Как, какими словами описать ту бурю страстей, которая бушевала в эту ночь на заседаниях, сменявших без перерыва одно другое, как рассказать о том нечеловеческом напряжении, которое выпало на долю лучших из лучших большевиков в эти часы, когда решались судьбы революции?
Небольшой зал, где собралась большевистская фракция ВЦИК, был забит до отказа. Помимо членов ВЦИК, приглашены большевики — члены Петроградского Совета, партийный актив Питера. С группой товарищей из Смольного я протиснулась поближе к трибуне и примостилась с кем-то вдвоем на одном стуле.
Как ни тесно в зале, тишина порой стоит мертвая, ни шороха, ни движения. И мгновенный взрыв криков — за, против. Протесты, аплодисменты. Ораторы немногословны — мир! мир!! мир!!! Мир необходим, необходима передышка!
Мир? Это позор! Измена мировой революции!! Да здравствует революционная война!!!
Председательствует Яков Михайлович.
— По существу, — напоминает он. — Говорите только по существу...
Времени в обрез. Утром истекает срок немецкого ультиматума, остались считанные часы... С чем же, с какими предложениями пойдут большевики на заседание Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета?
С каждым выступлением все яснее — большинство в зале за мир, за Ленина. Но немало и против. А ведь у левых эсеров наоборот. Там сторонников мира единицы. Как же сложится соотношение сил при совместном обсуждении вопроса? Как оно сложится на самом заседании ВЦИК? До чего же важны единство и монолитность нашей фракции в этот момент!
В зале появляется Ленин. В начале заседания его не было. Яком Михайлович прерывает выступающего товарища и приглашает Ильича в президиум, но Ильич отрицательно машет рукой — не проберешься! — и становится у стены, среди потеснившихся товарищей. Лишь когда оратор кончает, образуется узкий проход, и Ильич с трудом протискивается вперед. Он садится в президиум с Яковом Михайловичем, и, пока продолжаются выступления, они часто, склонившись друг к другу, шепотом переговариваются. Затем Яков Михайлович берет слово и коротко, двумя-тремя фразами, от имени Ленина и своего напоминает собравшимся точку зрения большинства ЦК — мир.
Прения закончены. Подавляющим большинством голосов большевистская фракция выносит
постановление: отстаивать на заседании ВЦИК предложение о заключении мира с Германией.
Когда решение было принято, попросил слова один из «левых» — Стеклов41.
— Решается судьба мировой революции. Каждый из нас за нее отвечает. В связи с этим прошу фракцию разрешить свободу голосования.
— Именно потому, что решается вопрос жизни и смерти революции, — парировал Яков Михайлович, — необходимо во ВЦИК провести решение большинства ЦК нашей партии и фракции. Ответственность берет на себя партия в целом, и сейчас, когда против нас выступают все фракции ЦИК, в наших рядах должна быть железная дисциплина и сплоченность. Ваш вопрос я ставлю на голосование и голосую: кто за неуклонное соблюдение партийной дисциплины, за безусловное подчинение меньшинства большинству, прошу поднять руки.
— Позвольте, — растерянно возражает Стеклов, — речь не о дисциплине, а о том, как голосовать...
— Именно о дисциплине, о большевистской дисциплине. Так. Подавляющее большинство признает
обязательной дисциплину. Прошу учесть, особенно в случае поименного голосования.
Как ни бурно шло заседание большевистской фракции, оно не могло идти ни в какое сравнение с тем, что поднялось на совместном заседании большевиков с левыми эсерами, происходившем уже в большом зале Таврического. Буйствовал и кое-кто из «левых коммунистов» — прежде всего Рязанов, — не пожелавших соблюдать партийную дисциплину и вновь выступавших против заключения мира. Прямо-таки неистовствовали левые эсеры, многие из которых кричали, что, какие бы решения ни приняли фракции, они будут голосовать против мира.
Яков Михайлович предоставляет слово Ленину. Речь Владимира Ильича лишена искусных ораторских приемов, но логика его непреоборима. Он сокрушает тех, кто идет против мира.
--------------------------------------------------------------------------------------------
41 Ю.М. Стеклов — в прошлом меньшевик, после Февральской революции — оборонец, один из лидеров меньшевиков в меньшевистско-эсеровском Петроградском Совете. Накануне Октября перешел к большевикам. В дни борьбы за мир — «левый коммунист». После Октября некоторое время был редактором «Известий ВЦИК».
153 К.Т. Свердлова «Яков Михайлович Свердлов»
--------------------------------------------------------------------------------------------
— Да, — говорит Ильич, — мир позорен. Да, он похабен, но не наша вина, что иного мира мы получить не можем. Значит, приходится принимать позорный, похабный мир, приходится, потому что иного выхода нет, потому что воевать мы не можем, для сопротивления германцам сил нет и взять их неоткуда. Война — это гибель, гибель Советской власти, гибель революции. Мир, какой бы он ни был, — передышка, которая позволит нам привести в порядок народное хозяйство, разрешить продовольственный вопрос, создать крепкую, могучую, боеспособную армию. И вот тогда, только тогда мы поговорим иначе с господами империалистами, тогда мы вернем сторицею все, что не по нашей вине теряем теперь...
Все! Третий час ночи, дальше откладывать заседание ВЦИК и вести споры по фракциям нельзя. Да и к чему спорить? Кого не убедил Ленин, того не убедит никто!
В три часа пополуночи с 23 на 24 февраля 1918 года открылось заседание Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета. Слово для доклада получил Председатель Совета Народных Комиссаров Ленин. В который уже раз за эти сутки Ленин взошел на трибуну, вновь и вновь разъясняя, растолковывая, убеждая. В который раз занял председательское место Свердлов...
Невзирая на всю несокрушимость ленинских доводов, меньшевики и эсеры, правые и левые вместе, с пеной у рта долбили свое нет, нет и нет! Нельзя принимать германские условия. Война! Война!! Война!!! «Левые коммунисты» угрюмо молчали.
К голосованию приступили уже утром. Большинство — за мир.
— Поименное голосование, — требуют меньшевики и эсеры. — Поименное!
Ну что же! Пусть будет поименное. По списку Яков Михайлович вызывает одного за другим членов ВЦИК на трибуну, и каждый, повернувшись лицом к переполненному залу, должен сказать: да или нет, мир или война. Один за другим поднимаются на трибуну большевики.
— Да, за мир, — звучат их твердые голоса.
— Нет, против, — заявляют эсеры и меньшевики.
А где же «левые коммунисты»? Многие из них покинули зал, уклонились от голосования, не желая голосовать за линию партии, но и не считая себя вправе нарушить партийную дисциплину.
Впрочем, кое-кто из них здесь. Вот на трибуне Луначарский. Он все время шел с «левыми», что-то скажет теперь?
— Да, за мир, — тихо произносит Луначарский и, закрывая руками судорожно дергающееся лицо, сбегает с трибуны.
Бухарин и Рязанов тоже присутствуют в зале. Один за другим они поднимаются на трибуну.
— Нет, против мира, — раздается в замершем зале пронзительный тенорок Бухарина, и слова его тонут в аплодисментах половины зала. Это эсеры и меньшевики приветствуют вождя «левых коммунистов». То же проделывает и Рязанов. Лишь они да еще Закс с Ветошкиным, четверо из всей большевистской фракции, проголосовали против заключения мира. 116 голосами против 85, при 26 воздержавшихся ВЦИК утвердил предложенную большевиками резолюцию о заключении мира.
26 февраля 1918 года Центральный Комитет выступил с обращением ко всем членам партии. В этом обращении излагались мотивы, побудившие ЦК согласиться на условии мира, предложенные германским командованием. Центральный Комитет смело и открыто говорил партии, народу суровую правду. Центральный Комитет указывал на отсутствие единогласия в ЦК, подробно разъяснял, почему мир необходим, давал глубокий анализ сложившегося положения и определял задачи, стоявшие перед партией. Этот документ был написан В. И. Лениным и Я. М. Свердловым совместно.
Прошло несколько дней, и 3 марта 1918 года мир с Германией был заключен.
Tags: Брестский мир, Бухарин, День Советской Армии, Ленин, Свердлов, Свердлова К Т, Троцкий, левые коммунисты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments